ЮДИФЬ

Юдифь  

поэма

Меня не любишь. Не люблю тебя.

Какие могут быть тут разговоры?

Мы друг для друга лишь враги, да воры…

Похитившие жизни у себя!

I

Я растворяюсь в каверзе огня,

В обугленности ледяного круга,

Сама себе соперница, подруга,

Сама себе защитница, судья…

Лишь заглянув за грани бытия,

Сумею север отличить от юга,

Любовь от боли, а врага от друга,

Тупую скорбь от счастья острия.

Пусть утекает мерно жизнь моя,

По-прежнему упряма и упруга,

Я отличаюсь от сестёр-бабья

Хотя бы заполнением досуга.

Пусть на уме царит галиматья,

Не знаю уж, с какого перепуга…

Души моей стальная чешуя

По рыбьему безмолвна и безрука.

Во всем себе я противостоя,

Была и дочь, и мама, и супруга…

Передвижная доля муравья

По всей земле носила словно вьюга…

  Сама себя крестом перекроя,

Ворвалась в храм без сути и без стука,

И возносила трели соловья

Тому, кто Нем, как автор кинотрюка.

Мне подносила яблоко Змея,

Шептала ложь и щурилась гадюка…

И с высока взирали сыновья,

И толку что я дожила до внука?

Осталась я, как и была ничья,

 Ничейность эта в жизни мне порука,

Ведь жить возможно только наплюя

На всех и вся без лишнего испуга…

II

Мы все рабыни первородной сути,

Как ни хотелось это отрицать,

И непременно всё всегда связать

С высоких чувств колодцем полным мути.

О, нет, мы дщери пагубной земли,

Её корней сплетений тесных, терпких,

Мы с ней одно, объятий этих крепких

Не разорвать вовек, как ни крути…

От тех корней обманы расцвели,

Своим огнем воспламенили ветви,

Сгорело всё, но теплятся угли

До самой смерти горе-круговерти.

Мы жгли мосты, и переправы жгли,

Суля себе вдали живые кущи,

Но ничего, увы, не извлекли

Из тех обманов, пристально влекущих…

И ничего мы в них не обрели,

При том, что все что можно потеряли,

Уют любви и чудо кисели,

И память слёз, что на щеках пылали.

Природа злой насмешливый герой,

Насильник, изощренный без пощады,

И от него как ни кричи, ни вой,

Не убежать, лишив его награды.

На свой алтарь несет он наш покой,

И наш удел – лишь только стыд извечный,

Природа злой насмешливый герой,

И смех его тупой и бесконечный!

III

Не свойственна мне гибкая спонтанность.

Я вечно избегаю точных фраз.

И всё живу, как будто напоказ,

Сама в себе не чуя эту странность.

Сутулый рок, мне счастье не сули!

Его не будет в мареве извечном,

Ни в свете звёзд тумане бледно-млечном,

Ни в ярый полдень, света посреди.

Пока не поздно, всё останови!

Паденье в бездну отложив любезно,

Мы упадем, конечно, неизбежно,

Но хоть на миг от края отползти!

Неумолимо жизни колесо…

Распят момент и корчится истошно…

Считала я, что это невозможно,

Но оказалось, что возможно всё.

Я так была горда, что не как все…

Что пошлый крах со мною не случится,

Но рухнув вниз, как грозовая птица,

Я доживаю, корчась на траве.

Я доживаю словно напоказ,

В рутине вязкой, что бредёт по кругу,

Я, видно, так себя скорей забуду,

Как забывать случалось мне не раз.

Паденье это – кара без прикрас,

За то, что не

ценила наше счастье,

За жажду власти, и за страсть без страсти,  

За то, что нить к тебе оборвалась!

IV

Моё сознанье – знатный ловелас…

Он знает точно, как играть на чувствах,

Он обучался этому искусству

С тех пор, как я ходила в первый класс!

А мои чувства – знатные кроты,

Слепые, но упорные как черти,

Они скорее доведут до смерти,

Чем раззадорят вялые мечты.

Мечты мои давно полумертвы,

 И как бразды волочатся по полу,

Я равнодушна к мужескому полу,

Как к урожаю из одной ботвы.

Мой урожай и пуст, и очень плох,

Видать не стоило мне сеять бурю,

Ты приходи, одену и обую,

Тебя, пока в душе переполох.

Моя душа – издёрганная жердь,

Что подпирает изгородь невнятно,

И как ни было это не приятно,

С такой душой придётся умереть.

А смерть моя – что стылый старый дом,

Куда входить не хочется, поверьте…

Но я гнушаюсь жизнью, словно смертью,

И в этот дом ломлюсь я напролом.

А жизнь моя – такая карусель,

Что невозможно вдоволь накататься,

Чтоб не сойти сума и не сломаться,

Чтоб не промазать с полушага в цель.

А цель моя, увы, весьма ясна,

Мне б протянуть еще хотя б лет десять,

Поставить на ноги, поклон отвесить,

А там уж можно в вечный сон без сна.

Стенать напрасно: «Где моя весна?».

Такие стоны лишь плодят унынье,

Уж лучше вспоминать о младшем сыне,

Уроки делать, сидя допоздна.

А свой урок я заучу сполна,

В стане врага не ищут в каждом брата,

И невозможно стать своей по блату,

Ни нищей, ни с обилием бабла.

V

Я ошибалась много на твой счёт,

И снова мненье каждый раз меняла,

Как на торгах смекалистый меняла,

Менять монету метит наперёд.

Монеты нет, а мысли вкось и вкривь,

Моменты длят высокопарный полдень,

Я как к врагу ушедшая Юдифь,

Но только мой поход пока бескровен.

Ахматова, а раньше Гумилёв,

Меня в стихах бездарно воспевали,

Что пролила чужую чью-то кровь

За что свою чужие проливали…

Как обезглавить дерзкого врага,

Что на меня наивно покусился?

Не проще ль дать, наставивши рога

Тому, кто был мой милый сердцу рыцарь…

Не проще ль врать и прятаться в ночи,

Не проще ль сдохнуть в прошлый понедельник,

Не проще ль класть крутые кирпичи,

Замуровавшись в стену как отшельник?

Не проще ль жить, глотая каждый миг,

Как слизкий слизень, полдень преломляя,

Не проще ль бить поклоны, как старик,

Вопя навзрыд: «Прости, ведь я больная!»

Не проще ль в роще учинить салют,

Сжечь муравейник, где бездомных стая…

Не проще ль вовсе позабыть уют,

Себя ветвями пылкими хлестая»!

VI

Как бы это ни было противно,

Мыслю я ужасно субъективно.

Даже тени

Моих суждений,

Лишь синеют

Подобно вене.

Легко нащупать,

Иглу вонзить.

Бояться глупо,

Коль хочешь жить!

Избегаю я крутых сомнений,

Как корабль не думает о крене,

Как слепой не думает о зренье,

О прозренье как о перемене.

Мой конёк бездарно обезглавлен,

Мои псы умчались в непогоду,

Я кляну насильницу природу,

Что стучит мне в душу стуком ставен.

Я селюсь на самом крае рая,

Мне туда дорога золотая,

Только блеска в ней как будто мало

Для столь благородного метала.

Мой удел – дырявый пододеяльник,

Моя чаша – скверненький поильник,

А свеча- неблагородный сальник,

А постель – раскрытая могила.

VII

Я разрушительница храмов,

Раба лачуг, гроза дворцов,

Я укротительница хамов,

И похитителей венцов!

Я восхитительная дама,

Обворожительная мать,

А в каждом доме своя драма,

И в ней остывшая кровать!

Я ослепительная сущность

Напрасно прожитых веков,

Во мне и трепетность и тучность

Испепелённых явью снов.

Во мне и праведность и бренность,

И ненасытной самки клич,

Во мне и роскошь, словно бедность

Умеет всласть купоны стричь.

Я непростительная данность

И иллюзорная любовь,

И вразумительная странность,

И вожделенье старичков!

Я расплескавшая невинность,

Я породившая войну,

Я деловитая сонливость,

Сама с собою спор веду.

Я разрушительная странность

Неосторожно спетых слов,

Обременительная тягость

Суда родительских гробов,

Неисполнительная тленность,

Прекрасных поседевших див,

Во мне предательство и верность,

Я несравненная Юдифь.

VIII

Я люблю тебя, ласковый враг,

Я живу тобой, преданный демон,

Без тебя во вселенной никак,

Без тебя нет по сути вселенной!

Я хотела тебя умертвить,

Но лишь только себя умертвила,

Оказалось желание жить —

Это очень упрямая сила.

Без тебя свет мне – тягостный мрак.

Без тебя я слепая, немая,

Ты мой крест, ты убийственный рак,

Я люблю тебя, всё понимая.

Без тебя мне не дорог восход,

И не вкусен, не нужен мне ужин,

Он меня, несомненно, убьёт

Своим ядом бесстыже простужен.

Без тебя не пылает очаг,

Не поёт о любви колокольня,

Я люблю тебя, ласковый враг,

И любви твоей терпкой достойна.

Позабыть нужно весь этот миф,

Что случился меж нами истошно,

Мне не нужен убийственный мир

Расчленённый в  канавище сточной…

Мне не нужен безгласный восторг

Расторопно волнующий воздух,

Я хотела, чтоб ты просто сдох,

И считала, что это возможно.

Ты из самых искомых голгоф

Для меня ключевая голгофа,

И из всех отсечённых голов

От твоей мне становится плохо!

Я тебя ненавижу и жду

Окончания слёз этой пытки,

Я тебя, несомненно, убью,

Пусть, пожалуй, не с первой попытки.

Я тебя предавала ни раз,

И ни два, этих раз мириады…

Я лила в твой процеженный квас

Квадрильоны убийственных ядов!

Я просила у недр земли

Поглотить тебя, тем скрыв навечно,

Но ждала я тебя до зари,

Что вернешься ко мне ты, конечно.

В каждом лике чужом и плече

Узнавала твои силуэты,

Я бежала к прозрачной звезде,

Чтоб оставить тебя без ответа.

Я вращалась меж палевых роз,

Как пчела ядовито-хмельная,

Я меняла обилие поз,

В них тебя и себя узнавая.

Я мечтала тебя позабыть,

Разлюбить, развенчаться мечтала,

Но нельзя мне тебя не любить,

Как бы я от любви ни устала.

IX

Бунт эмоций как сводка погоды,

Вот бы знать, когда дождь, когда ясно…

Ураганы, бездумные роды,

От эмоций зависеть ужасно!

Все мы бабы немножечко дуры,

А иначе бы кто бабью долю

Принял бы от коварной Натуры,

Что любую безумьем накроет.

Кто бы стал уязвимою тенью

За мужчиной таскаться повсюду?

Для согласья на деторожденье

Надо быть всё ж немножечко дурой!

Мужиков всё же бабы умнее,

Те и вовсе тупые дебилы!

Вечно портят они настроенье,

Наступая на грабли и вилы.

Как же мне не хватает истерик,

Я забыла, как голую душу

Выводить из океана на берег,

На проклятую пыльную сушу.

Как безумной вставать среди ночи

И вбегать в твою комнату спешно.

«Всё в порядке? Меня ты не бросишь?»

«Всё в порядке. Не брошу, конечно!»

Так боялась тебя потерять я,

Что сама поспешила оставить.

Разорвать длиной в жизнь объятья,

И тем самым другим тебя сплавить.

Я об этом безумно жалею,

Но признаться меня не заставишь.

Я ночами тоскую и тлею,

Чтоб достать до души твоей клавиш.

Никогда я не знала, что ревность

Может ранить так страшно, так мерзко,

То, что ярость угрюмая пенясь,

Удушает как прочная леска.

Если б знала, что так всё случится,

Никогда бы тебя не бросала!

Жаль, что мне на ошибках учиться

Никогда терпежа не хватало…

X

Однажды я лишилась состраданья

И разлюбила маленьких зверьков.

Произошёл переворот таков

Вне моего, как видно, осознанье.

Ты для меня был маленьким зверьком,

Которого я больше не жалела,

Как будто вовсе не было мне дела

Где ты пропал, и с кем знаком.

Не знаю как такие виражи

Нам то и дело дарит Провиденье,

Когда бы нам такое расскажи –

Мы не поверили б и на мгновенье.

Всё началось, как мама умерла.

Меня как будто резко подменили…

Видать она тебя в своей могиле

Ревнивым духом гневно прокляла.

Нас ревновали все кому не лень,

Завидуя любви нашей и миру,

Уюту, праздности, спокойствию детей,

И каждый норовил вампиром

Впиваться в дом наш, бедный дом.

Как по нему с тоской скучаю…

И как отчаянно желаю

Я снова оказаться в нём…

Но поздно. Он уже чужой.

Давно уж в нём другие люди.

Такого дома уж не будет

На этом свете нам с тобой.

Ну, хорошо, хоть ты живой.

А дом, ну, что, всего лишь место,

Как знать, что будет – неизвестно.

Быть может, будем мы с тобой.

XI

Таинственность мне свойственна весьма.

Ведь в каждой женщине сокрыта тайна,

И всё в ней изначально неслучайно,

От вздоха до секретного письма.

Таинственность одна из редких черт,

Которую нельзя переиначить,

Ведь как возможно что-то обозначить,

Когда его на самом деле нет?

Увы, те тайны – только тонкий трюк,

Поверьте мне, уж я-то точно знаю,

Чем менее я в чём-то понимаю,

Тем больше я таинственная вдруг.

Вообще мы преуспели в этом все,

Таинственными научась казаться,

И с очень умным видом за всё браться,

Когда бардак безбожный в голове.

Я легко поддержу

О высоком беседу,

Там, где надо – заржу,

А где надо – наеду,

Я любую беду

Одолею к обеду,

И всегда поддержу

Я любую победу!

Я закрою собой

Амбразуру незнанья,

Ты мне только открой

Свои тайны сознанья,

Мне не нужен совет,

Не нужна мне причина,

Чем невнятный поэт,

Лучше «внятный» мужчина!

Люблю я вид стареющих подруг

И думаю: «Вот так вам всем и надо!

Поменьше б ели, дуры, шоколада,

Не выглядели б как больной индюк.»

Своё старенье — не переношу,

Оно подстать вселенской катастрофе,

Хоть пью я чай, и не притронусь к кофе

Дряхлеть я все же истово спешу.

Как всё же краток этот бабий век,

Едва успеешь юной насладиться,

Как уж не лань, а опытная львица,

Или как подгоревший чебурек.

Не справедлив к нам непреклонный рок,

Что отпустил короткий миг цветенья,

Не может быть на то иного мнения,

Старенье – самый горестный урок.

Из-за него я и сошла с ума,

И нас с тобой напрасно погубила,

Уж лучше мрак, несчастье, смерть, могила,

Чем ощущать старение сполна.

Но я люблю стареющих мужчин,

Они милей, чем парни молодые,

Уж, видно, что чем ближе ты к могиле,

Тем больше ценишь женской тайны дым.

Не суждено нам вместе постареть,

И подавать друг другу плащ и зонтик,

Мы проиграли на любовном фронте,

И не судьба нам вместе умереть.

Но не грусти, я для тебя одна,

Всегда одной и буду оставаться,

И научу как всё же не сломаться

И чашу жизни осушить до дна.

XII

Ты ничего не сможешь утаить

От моего дотошного радара,

Я от него не раз уже рыдала,

Но не могу его я отключить.

Ты любишь всех, а значит н и к о г о!!!

Увы, я это очень точно знаю

И никогда за это не прощаю,

Хотя тебе, как видно, всё равно.

Ты, оказалось, очень любишь баб,

Чего я за тобой не замечала.

Ты для меня был милый баобаб

Без мужика обычного начала.

Наивным мальчиком тебя взяла,

Таким и был, пока мы жили вместе,

Теперь же всё тебе до фонаря,

И для тебя что баба – то невеста.

Умерить прыть, или повременить,

Увы не в списке твоих лучших качеств,

И между прочих новшеств и чудачеств,

С тобой ведь просто невозможно жить!

С таким нельзя ни жить, ни умирать,

Растить детей и тихо верить в Бога,

Ты ураган, ты камнепад, ей богу,

И этим весь в покойную ты мать.

Я не могу лавину обнимать,

Что мчит по жизни, рта не закрывая…

Я знаю, для тебя лишь я родная,

И этого никак уж не отнять,

Но ты вулкан, ты вихрь неустанный,

В твоём плену себя б не потерять,

Ты ураган, ты разоряешь страны,

А я устала страны разорять…

XIII

 Хоть никому не дам себя обидеть,

Имею право беззащитной быть.

Кого хочу того могу любить,

Одновременно злить и ненавидеть.

Ты мне не в праве волю навязать,

Довольно я терпела твою волю,

Ты отпустил теперь меня на волю,

И перестал надеяться и ждать.

Когда стенал и всё ещё искал,

Я отстранялась, холодна как прежде,

Но только безразличье проявлял —

Я приближалась, подарив надежду.

Да, это бред, да, глупая игра,

И правила её как прежде в силе,

Для скольких пар, когда пришла пора,

Могилы эти игры обнулили.

Что ж обнулим и мы эту игру,

Пока ещё не поздно, в самом деле.

К друг другу мы, увы, не охладели…

Меня ты любишь. Я тебя люблю.